Яндекс.Метрика
GO TO TOP
Сделать домашней|Добавить в избранное
 
 
» » » Группа «Славяне и татары»

Группа «Славяне и татары»

Группа «Славяне и татары»

«Славяне и татары» (Slavs and Tatars) — одна из быстро набирающих популярность художественных групп наших дней. Так, только в этом году они принимали участие в 8-й Берлинской биеннале и в публичной программе «Манифесты 10» в Санкт-Петербурге, а в 2012 году их персональный проект был представлен в Музее современного искусства в Нью-Йорке.

О том, кто они такие и чем занимаются, рассказывает художественный критик Валерий Леденёв.



Группа «Славяне и татары»

Паям Шарифи (справа) в инсталляции «Родные языки и отцовские глотки»
на выставке Khhhhhhh группы «Славяне и татары».
Moravian Gallery, Брно. 2012. Источник: my-samos.blogspot.ru


Отвечая на очередной вопрос интервьюера о том, чем занимается группа, или описывая самих себя для каталога новой выставки, участники проекта повторяют одно и тоже определение: «“Славяне и татары” — художественно-исследовательская группа, цель которой — изучение пространства между бывшей Берлинской стеной на Западе и Великой Китайской стеной на Востоке». Как правило, художники подчеркивают — и настаивают —на анонимном характере их объединения, но имена их, однако, хорошо известны. В группу «Славяне и татары» входят живущий в Техасе и Москве иранец Паям Шарифи, полька Кася Корчак, бельгиец Бой Вереккен и американка Виктория Кэмблин. За счет географии происхождения и проживания художников территория «между двух стен» тем самым просматривается не только изнутри, но и снаружи, а «игроки» этой условной геополитической локации получают своих полномочных представителей.

«Славяне и татары» возникли в начале 2000-х не как художественный коллектив, но как читательская группа близких по интересам людей. Идея делать выставки пришла к ним несколько позже — датой «инициации» художники обычно называют 2006 год. На протяжении своего существования, впрочем, «Славяне и татары» всегда оставались верны своей «читательской» закваске. По их собственным словам, над проектами они трудятся дистанционно, периодически собираясь в какой-либо точке планеты, чтобы завершить работу уже in situ или провести публичное мероприятие в рамках экспозиции. Помимо искусства каждый строит свою независимую карьеру. Шарифи публиковался как журналист в The New York Times и Libération, работал в Москве креативным директором бренда «Русский стандарт». Кася Корчак и Бой Вереккен — дизайнеры, а Виктория Кэмблин пошла по академической стезе.


Группа «Славяне и татары»

Группа «Славяне и татары». Китаб-кебаб. 2012.
Объект. Книги, шампур. Источник: artbasel.com


Интересен выбор названия группы. Если вспомнить авторское определение, процитированное ранее, такое имя кажется интуитивно понятным. Но «расшифровать» и объяснить его внятно на самом деле не так-то просто. «Самонаименование» коллектива можно по праву считать отдельным произведением, сжатым выражением его рабочих принципов и стратегий. С одной стороны, славяне и татары выбранную художниками географическую область населяли всегда и в отдельные моменты становились основными двигателями региональной (а в некоторых случаях и мировой) истории. Поскольку влияние на сопредельные народы и территории возникало неизбежно, сама область исследований для художников разрастается до внушительных размеров, а название «Славяне и татары» превращается в метонимию. С другой стороны, «заглавные» для группы этносы — участники известных исторических перипетий, столь затерявшихся в веках, что кажутся совершенно нерелевантными сегодняшнему дню. Это конфликт — наиболее «бесконфликтный», и застольный разговор о нем — в отличие от многих других «геополитических катастроф» — будет, пожалуй, наиболее сглаженным и безопасным, а бравирование им — нелепым и смешным. На первый взгляд, название может показаться абсурдным, с чем согласны и сами «Славяне и татары», подчеркивая, что не боятся показаться нелепыми и карикатурными. А вот образ, добавляют они, который из него вырисовывается, может кому-то показаться ужасающим — в воображении как-никак возникает «орда на горизонте». Доля правды, скрывающаяся в веселой шутке.

Группа «Славяне и татары»

Группа «Славяне и татары». Сопротивляйся сопротивляющемуся богу (версия 1). 2009.
Мозаика из серебряного зеркала, гипс, дерево.
Courtesy группа «Славяне и татары» и Kraupa-Tuskany, Берлин. © Yana Foquе


На выставках «Славяне и татары», как правило, показывают объекты, инсталляции или тиражную графику. Созданию этих произведений предшествует длительная подготовительная работа: масштабные исследования, часто длящиеся несколько лет и посвященные определенной теме. Таких тем, по словам авторов, на сегодняшний момент в их творчестве можно выделить три; речь о них пойдет ниже.

Изыскания художников изложены в книгах, которые они раздают на выставках или выпускают малым коллекционным тиражом. Можно сказать, что каждой выставке «Славян и татар» предшествует подобное «теоретическое обоснование». Но не в качестве «текста на стене», который объясняет смысл экспонатов в зале, а как органическая часть самого проекта, формирующая оптику восприятия и дающая ключ к пониманию.

Скульптуры, объекты, графика и все образы, которые использует группа, непременно фигурируют на страницах их изданий, снабжены комментариями и помещаются в широкий исторический и культурный контекст. Можно сказать, что исследования, проводимые «Славянами и татарами», обрисовывает то семантическое пространство, в котором вещи продолжат циркулировать далее — на других выставках, в новых проектах. Неверным было бы видеть их подчиненными какому-либо одному зонтичному исследованию. Напротив, отдельные вещи художники «обособляют», превращают в самостоятельные истории и объединяют в новые констелляции.

Предпринимаемые художниками исследования, как легко предположить, затрагивают вопросы истории и политики (государств, народов, культур), их влияния друг на друга и тех неожиданных маршрутов, которыми эти влияния исторически осуществлялись. Подобные точки пересечения часто описываются художниками с эпитетом unlikely (маловероятный; тот, о котором не могли и догадываться). Едва ли, впрочем, книги «Славян и татар» являются исследованием в академическом смысле слова. Им не свойственна ни научная объективность, ни стройность мышления, ни широта охвата. Авторы выступают скорее «кураторами знания», обнаруживая интересные закономерности, противоречия и любопытные социальные и культурные артефакты в тех областях, которые выбирают также субъективно — просто потому, что «зацепило».

Группа принципиально отказывается от однозначных выводов и резюмирующих обобщений. После пройденного пути все вопросы по-прежнему остаются открытыми. «Однажды дервиш сказал: “Между западным отчуждением и восточной покорностью я выбираю вздремнуть”», — гласит надпись на одном из плакатов группы. То, что художники представляют в итоге зрителю — это набор исторических «рифм», почти умозрительных пересечений и лирических раздумий, обнаруживающих какое-то иное измерение нынешнего мира. Существующего не в сослагательном наклонении, но зародившегося в краткий миг истории — и мгновенно поглощенного ее же волной, так и не давшей взойти положительным росткам.


Группа «Славяне и татары»

Группа «Славяне и татары». Обратная сторона радости.
Вид инсталляции у Sheraton Wall Centre, Ванкувер, 2013.
Источник: flickr.com/photos/thematthewblack


Говоря о «Славянах и татарах», уместно вспомнить американского политолога Сэмюэля Ф. Хантингтона и его концепцию столкновения цивилизаций. Это понятие, по Хантингтону, характеризует состояние мира по завершении холодной войны, когда международные отношения стали определять не вопросы политэкономии (противостояние капитализма и социализма), а глубинные культурно-цивилизационные различия, мотивирующие принятие важных стратегических решений.

Регион «между двух стен» для художников — как раз арена такого конфликта. «Славяне и татары», впрочем, не ссылаются на Хантингтона напрямую, и, в отличие от американского исследователя, не погружаются в реалии современной политики, в высокой степени концентрируясь на прошлом. Художников интересует, каким образом черты той или иной культурной идентичности становились разменной монетой в политических играх и, что более важно, как культурные реалии и традиции определенных народов и стран становились символом сопротивления господствующему порядку и обретали революционной потенциал.

Сама концепция Хантингтона не раз подвергалась сомнению, в том числе и в художественной среде, как взгляд западного человека, защищающего интересы Запада. «Модернистская идеология холодной войны и неоколониализма основывалась на идее, что западные ценности современны и, следовательно, обладают универсальным значением, — писал словенский теоретик и куратор Игорь Забел. — Новая же модель “конфликта цивилизаций” адекватна мировому порядку, где Запад, со всей его волей к власти и контролю, провоцируется появлением новых центров влияния. Современная цивилизация не обязательно западная, а западная — не обязательно современна. Основная цель теории Хантингтона — защита жизненных интересов Запада в эпоху, когда он не может более претендовать на глобальное господство».


Группа «Славяне и татары»

Обложка книги «Молла Насреддин» группы «Славяне и татары». 2010.
Издатель: JRP|Ringier, Цюрих. Источник: slavsandtatars.com


Скепсис относительно универсалистских претензий Запада (например, в его возможной исключительности в репрезентации современности) разделяют и «Славяне и татары». Их аргументы, правда, в большей степени строятся по линии «антимодернизма» — концепции, предложенной французским культурологом Антуаном Компаньоном. Модернист, в представлении Компаньона, это не тот, кто фанатично смотрит в будущее, радикально порывая с прошлым, но тот, кто движется вперед с постоянной оглядкой назад и в определенном смысле противостоит современности. Один из участников группы Паям Шарифи (в прошлом — студент Компаньона) любит повторять слова Сартра, описавшего Бодлера как настоящего модерниста, который движется вперед, непрерывно посматривая в зеркало заднего вида.

Антимодернистское мировоззрение, по Компаньону, вовсе не означает «неоклассицизм, академизм, консерватизм или традиционализм». Его сторонники «не являются абы какими противниками модерна, но его мыслителями и теоретиками», — подчеркивает он. Антимодернист разочарован в современности, но очарован моментами прошлого, к которому обращается ретроспективистски в поисках живительных сил. Компаньон приводит в пример противников Французской революции, не принимавших республиканского общества и провозглашавших ценность до-абсолютистских аристократических прав «дворянства шпаги», сохранявшего свободу и суверенитет и сдерживавшего монархический произвол.

Всепроникающий пессимизм при ощущении необратимости происходящих в обществе перемен, свойственный антимодернизму, характерен и для «Славян и татар». Проект модернизации «а-ля Запад» пока не нашел реальных альтернатив, а исторические попытки изобрести их потерпели неудачу. История, как известно со времен Беньямина, всегда пишется победителями, а проигравший оказывается на ее периферии. И если он не получает возможности отыграться, то по крайней мере имеет право быть выслушанным до конца. Предоставить в итоге голос проигравшим — это, пожалуй, едва ли не самое важное, к чему стремятся «Славяне и татары».


Группа «Славяне и татары»

Группа «Славяне и татары». Славяне. 2006. Бумага, шелкография.
Тираж 200. Источник: slavsandtatars.com


Основные проекты

Как уже упоминалось, работы «Славян и татар» — преимущественно масштабные исследования, из которых гроздьями вырастают отдельные проекты. Конкретные объекты и инсталляции, однако, объездили десятки выставок и снискали определенную популярность. Это верно, по большей части, относительно их тиражной графики. Например, ранний плакат «Славяне» (2006), текст на котором гласит: «Вы можете отделить славян от Болгарии, Польши, Словении, Словакии, России, Сербии, Черногории, Белоруссии, Хорватии, Боснии и Герцоговины, Македонии, Украины и Чешской республики, но вы не сможете отделить Болгарию, Польшу, Словению, Словакию, Россию, Сербию, Черногорию, Белоруссию, Хорватию, Боснию и Герцоговину, Македонию, Украину и Чешскую республику от славян». «Славяне и татары» здесь предельно неполиткорректны. Этим лозунгом они как будто напоминают перечисленным этносам (многие из которых Хантингтон относил к славянской цивилизации) об их культурной инаковости, которая нередко становится камнем преткновения в пресловутых вопросах международной интеграции или предметом спекуляций националистически настроенных политиков. Это высказывание — скорее обеспокоенное напоминание. Художники, с другой стороны, отмечают: «Сегодня поляк видит себя в первую очередь поляком, во вторую — европейцем, а в третью — если очень надавить — славянином».

Серия принтов «Нации» (2007) — насмешливые и грубоватые высказывания-каламбуры, апеллирующие, как кажется, к неким национальным и культурным стереотипам. К каким — сказать при этом сложно. И тем более сложно определить, обращено ли высказывание к «другому» (например, с целью ненавязчиво поиздеваться) или же к «себе подобному» (как констатация наличного положения вещей). Высказывания кажутся нелепыми в своей фамильярности, но их внутренняя амбивалентность заставляет вдумчивого зрителя на секунду остановиться в размышлении.


Группа «Славяне и татары»

Группа «Славяне и татары». Мистический протест (Мухаррам).
Роспись по шелкографии на ткани, лампы дневного света. 2011.
Courtesy галерея Тейт Модерн, Лондон, и Kraupa-Tuskany, Берлин


Наиболее часто в Сети цитируется почти афористическое «Это чрезвычайно важно для нас — повторять собственные ошибки, чтобы будущие поколения видели всю глубину нашей глупости» (2005) — самокритичная и печальная констатация, которую невозможно произносить без здорового смеха.

Многие объекты «Славян и татар» подчас кажутся «лобовыми» и китчевыми образцами галерейно-ярмарочного и «фестивального» искусства среднего пошиба, если не понимать, какая подоплека за ними скрывается. Например, «Сопротивляйся сопротивляющемуся богу» (2009) — рельефный зеркальный объект с соответствующей надписью, имитирующий технику, в которой делаются иранские религиозные мозаики. После арабского завоевания персов в VII веке н. э. использование зеркал в качестве отделочного материала служило для Ирана знаком отличия от арабов, влияние культуры которых на местные ремесла было неизбежным. Религия, с другой стороны, как известно, в определенных условиях может приобретать субверсивный потенциал. Отказ части современной иранской молодежи от ислама в пользу зороастризма (один из сюжетов книги «79.89.09») как жест гражданского неповиновения служит тому подтверждением.

Название другой работы «Славян и татар» — When in Rome (2010), как и сопровождающий ее лозунг «When in Rome, do as Romanians do», — невозможно адекватно перевести на русский. Выражение «When in Rome, do as Romans do» («Приехал в Рим, веди себя как римлянин») соответствует русской пословице «В чужой монастырь со своим уставом не лезут». Заменяя «римлянина» на «румына», художники подчеркивают гетерогенность и неоднородность единого европейского пространства, устроенного в соответствии со своими собственными иерархиями, выделяющими «своих» и «чужих». Гранитная плита, на которой выбита фраза, лежит поверх доски, раскрашенной в цвета цыганского флага. Доля цыган среди румынского населения весьма значительна, однако и в своей стране, и в других странах ЕС они представители «ничейной земли».


Группа «Славяне и татары»

Фрагмент экспозиции выставки «Заумь» группы «Славяне и татары».
Музей современного искусства, Нью-Йорк. 2012. Сourtesy группа «Славяне и татары»


«Похищающие горы»

Проект «Похищающие горы» (2009) является одним из трех долгосрочных исследований, над которыми работает группа. Он посвящен странам и народам Кавказа, который, по выражению группы, «пропитан пронзительными (muscular) историям, пронзительной волей и пронзительным ощущением поражения, населяющим эти земли».

На протяжении всей своей многовековой истории Кавказ испытывал на себе многочисленные разнонаправленные влияния (Персия, Турция, Россия, Англия). Он всегда был «зажат» между крупными империями, находясь в их тени и не получая собственного голоса. Регион, весьма разношерстный и гетерогенный внутри себя, нередко «унифицировался» под экзотизирующим колониалистским взглядом «со стороны» либо отождествлялся с соседствующими культурами (персидской, турецкой), как бы теряя уникальность.

В самом начале своей книги «Славяне и татары» ссылаются едва ли не на единственный прецедент в мировой науке, когда народы Кавказа были выдвинуты едва ли не на авансцену цивилизационных процессов. Именно эту географическую область немецкий антрополог Фридрих Блюменбах (1752–1840) рассматривал как ареал зарождения и дальнейшего распространения европеоидной расы. «…Для изучения я взял именно горский тип Кавказа, потому как его южный склон производит самую красивую расу людей, под этой расой я в первую очередь подразумеваю грузин, — писал он. — Таким образом мы должны с большой уверенностью утверждать, что Кавказ — это место рождения человечества». Современный английский язык до сих пор хранит следы открытий Блюменбаха, обозначая белую расу словом caucasian.


Авансцена — по логике построения нарратива «Славян и татар» — сменяется закулисьем. Регион не раз становился рычагом влияния в попытке перераспределения сил между Российской и Британской империями. Последняя среди прочего активно поддерживала движение за независимость черкесов. Британский политик Дэвид Уркварт был автором Декларации независимости Черкесии, а также придумал ее флаг, который, как напоминают художники, используется до сих пор (как символ республики Адыгея).

Фигура Уркварта интересует художников еще и потому, что он совершенно искренне и добровольно стремился отождествить себя как раз с подчиненной, «проигравшей» стороной. За время резиденции в Черкесии он столь заметно «отстранился» от своей британской идентичности в своем движении на Восток, что знакомый с ним Карл Маркс называл его «натурализовавшимся черкесом». Сам автор «Капитала» здесь также упоминается: как подмечают «Славяне и татары», в ряде своих работ символически меняет победителей и побежденных местами, искренне восхищаясь личностью имама Шамиля и видя в нем «отчаянного демократа».

Интерес к культуре, попавшей в «кипящий котел политики», нашел выражение в разделе (и отдельном издательском проекте), посвященном журналу «Молла Насреддин», азербайджанскому сатирическому изданию, выходившему с 1906 по 1931 годы. На его страницах сталкивались не только архаическое и современное на сломе двух веков, традиционные ценности и растущая советизация жизни, но разные виды письменности, характерные для азербайджанского языка в разные периоды времени (арабица, латиница и кириллица). Наличие такого «письменного» барьера лишает доступа к старым письменным источникам новые поколения, решительно отрезая их от целых пластов национальной культуры, делая невозможным столь важный для Slavs and Tatars «взгляд назад», обеспечивающий движение вперед.

«Одурачь меня единожды — пристыди за арабский. Одурачь дважды — пристыди за кириллицу. Одурачь трижды — пристыди за латиницу: Аззззззеррррбаджанский!», — плакат художников с этим лозунгом символизирует, однако, возможное начало нового отсчета, точкой которого стал финансовый кризис, начавшийся крушением Lehman Brothers и набирающий новые обороты в мировой экономике. Из-за чего мы, утверждают «Славяне и татары», вероятно, станем свидетелями новой расстановки сил в мировой политике.


Группа «Славяне и татары»

Фрагмент книги 79.89.09 группы «Славяне и татары». 2013 (третье издание).
Издатели: Book Works, Лондон, и Eastside Projects, Бирмингем. Источник: slavsandtatars.com


Другим важным проектом для группы стало исследование современного Ирана в проекте «79.89.09» (2011). Убежденных антимодернистов «Славян и татар», безусловно, не могла не заинтересовать история Исламской революции — движения, начавшегося в том числе как борьба за независимость от западного влияния и ориентированного не на будущее, а на прошлое, и завершившегося победой радикального консерватизма — то есть историческим поражением. Исламской революции посвящено издание и серия выставок «79.89.09». Первая дата в названии — год свержения режима шаха Пехлеви и установление в стране власти мусульманского духовенства во главе с аятоллой Хомейни. Художники «зарифмовывают» эти процессы с крушением коммунистического режима в Польше, ведущую роль в котором сыграло объединение профсоюзов «Солидарность», а окончательный его демонтаж начался в 1989 году (вторая дата в заголовке). Интересующий художников период заканчивается в 2009 году. Уже не в связи с мировым кризисом, но с началом протестных выступлений по итогам президентских выборов в Иране.

Книга «79.89.09» построена во многом на сопоставлении наиболее ярких образов, характеризующих оба революционных (иранское и польское) движения. Иранская революция предлагала «оглянуться назад», в то время как политическая пропаганда в Иране эпохи Хомейни обнаруживает при этом разительное сходство с агитпропом в СССР, который не только был устремлен в будущее, но и чурался любой религии и объявил себя страной научного атеизма. На странице изображены молодые поляки на полуподпольном рок-концерте в начале 1980-х, записывающие выступления музыкантов при помощи кассетных магнитофонов: аналог литературного самиздата, оплота неофициальной культуры, сыгравшей немалую роль в деле расшатывания режима изнутри. Здесь же опубликована другая фотография, сделанная в дореволюционном Иране: толпа людей на улице слушает (тоже с кассетников) записи проповедей Рухоллы Хомейни, находившегося в то время в изгнании и через верных сторонников тайно переправлявшего материалы на родину. О духовном лидере будущей революции, которая среди прочего печальным образом отразилась на положении женщин в стране, коротко рассказывается в самом начале публикации. В 1970-е годы он находился в изгнании Франции и жил в том же городе, что и знаменитая писательница Маргерит Дюрас, чьи романы внимательно изучали исследовательницы-феминистки.

Если режим Пехлеви виделся художникам как тотально коррумпированный, репрессивный (чего стоила одна только тайная полиция САВАК) и почти марионеточный в плане взаимоотношений со странами Запада, то исламская революция, быстро приведшая к консервативному повороту, видится «Славянами и татарами» как исторически упущенный шанс. Искупить ее, возможно, были призваны массовые протесты 2009 года, вызванные победой Махмуда Ахмадинежада на президентских выборах. Как понятно теперь — опять же в качестве несостоявшейся возможности.


Группа «Славяне и татары»

Разворот книги Khhhhhhh группы «Славяне и татары». 2012.
Издатели: Mousse Publishing и Moravian Gallery, Брно. Источник: mottodistribution.com


«Факультет подстановок»

Проекты, создаваемые группой в настоящий момент, объединены общим названием «Факультет подстановок» (с 2012 по настоящее время). Основной метод здесь, по выражению самих художников, — «замещение одни вещей другими» и «рассказ одних историй посредством других». Здесь находят отражение и темы прошлых проектов «Славян и татар», преломленные в таких обособленных феноменах, как фонетические звуки языков или культурная семантика фруктовых растений, приобретающих различный смысл по разные стороны национальных границ.

Один из проектов в этой серии — специальное издание и выставка Khhhhhhh. Его смысловой центр — фрикативный звук «к». Произносимый на манер русского «г» в южных диалектах он существует и во многих мировых, но не всегда легко находит в них графический эквивалент, особенно в случаях, если в языке происходил переход на новую письменность. В Советском Союзе, в ситуации кириллизации тюркских языков, поиск необходимых графем для «экзотических» звуков был предметом политических решений. В то же время художники и поэты авангарда были заняты исследованием выразительной силы и универсального ядра именно графической составляющей языков (здесь уместно вспомнить работы Велимира Хлебникова, на которого художники часто ссылаются).

Пространство выставки Khhhhhhh, помимо материалов для чтения, украшал ковер, озаглавленный звучным каламбуром «Родные языки и отцовские глотки» (Mother Tongues and Father Throats, 2012), а также набор книг из разных стран, проткнутый шампуром («Китаб-кебаб», 2013) и символизировавший, по словам художников, «не только аналитическое, но и эмоциональное, почти пищеварительное отношение к языку». Название работы — два тюркских слова, одно из которых удачно «акклиматизировалось» на Западе (Kebab — шашлык) и фактически не имеет аналогов, а второе (Kitab — книга) — ровно наоборот.


Группа «Славяне и татары»

Фрагмент экспозиции выставки "Too Much Tłumacz" группы "Славяне и татары",
Raster gallery, Варшава, 2012. Источник: rastergallery.com


Выставка «Славян и татар» «Ни Москва, ни Мекка» в венском Сецессионе состояла по преимуществу из объектов, изображающих различные фрукты. Сочные плоды, путешествия которых по свету всегда были связаны с колониальной и военной историей, оказались прекрасными зеркалом национальных стереотипов, а их изображения обладают свойством легко превращаться в оскорбительные ярлыки. В рабовладельческой Америке арбузы были атрибутом расистских карикатур, уничижительно изображавших афроамериканцев с сочным лакомством в руках. Карикатуры в постсоветской России, не способной примириться с новой геополитической реальностью, тоже не отличались политкорректностью, но уже в отношении выходцев из южных регионов бывшего СССР.

Сами «фрукты», выставлявшиеся в частности на выставке «Ни Москва, ни Мекка», напоминали недорогие декоративные изделия не самого высокого качества. Дурно исполненный «синтез культур» приводил к появлению дешевых стилизаций «на экспорт», китчу.


Источник: slavsandtatars.com; ArtGuide.
Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Комментарии:

Оставить комментарий
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.